Крах попыток классификации

В. И. Ленин, 1917 г.
В. И. Ленин, 1917 г.

Преимущество Ленина как исторической личности состоит в том, что по сей день его так и не удалось классифицировать. Сам по себе акт классификации означает победу системы. Классифицирован — значит не страшен. Поэтому система всегда стремится классифицировать своих противников. Сначала убить, потом пожрать — такова тактика системы по отношению ко всему, опасному ей. Скажем, наследник ленинской власти Иосиф Виссарионович Сталин благополучно классифицирован и пребывает в качестве экспоната в музее XX века. Классифицирован всеми — либералами, консерваторами, монархистами и анархистами: в каждой из этих групп существует какой-то устойчивый консенсус мнений относительно его исторической роли. А ведь эпоха Сталина уже наследовала эпохе Ленина. Ленин же и созданный им стиль до сих пор продолжают вызывать у классификаторов недоумение и смятение. Скоро уже сто лет, как они примеряют на Ленина всевозможные мифы разных степеней пошлости, но несоответствие всегда выходит чересчур очевидным.

Интересно проследить эволюцию мифа о Ленине на его родине. Еще при Сталине страну заполонили черно-белые фильмы, в которых роль Ленина исполняли совершенно на него не похожие актеры с внешностью и ужимками клоунов. Вдова Ленина Крупская явно переживала по этому поводу. «Владимир Ильич никогда не был таким суетливым», — писала она. С малых лет советского человека буквально всюду преследовал сусальный образ доброго дедушки,45прямо-таки ужасающий своей вымученностью и неестественностью. Один из самых крутых нонконформистов в истории, Ленин, наверное, был бы немало поражен, узнай он о том, во что его попытаются превратить. Впрочем, именно Владимир Ильич сказал в свое время, что лучший способ умертвить политического деятеля — сотворить из него икону.

«С учением Маркса, — писал он в самом начале «Государства и революции», — происходит теперь то, что не раз бывало в истории с учениями революционных мыслителей и вождей угнетенных классов в их борьбе за освобождение. Угнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их имени для “утешения” угнетенных классов и для одурачения их, выхолащивая содержание революционного учения, притупляя его революционное острие, опошляя его»46. Справедливость этих слов подтверждает совсем недавняя история Эрнесто Че Гевары, отчаянного, самоотверженного и бескомпромиссного революционера, чье лицо сегодня помещают на пивные бутылки, сигаретные пачки и коврики для компьютерных мышек. «Кондотьер двадцатого века» превращен даже не в икону, но в брэнд.

Когда Советский Союз рухнул, поверженного кумира принялись поливать грязью с небывалой интенсивностью; искусственный образ Дедушки глумливо осмеивался. Но это был всего лишь искусственный образ… Потерявшая всякое чувство меры антиленинская кампания, которую вели, как правило, бывшие «верные ленинцы»47, парадоксальным образом открыла думающим людям глаза на подлинное величие вождя мирового пролетариата, величие страшное, жестокое, внечеловеческое, ницшеанское, мало удобное для нас. Только теперь Ленин стал принадлежать тем, кому он должен был принадлежать по праву.

Осквернение памяти Ленина не давало нужных плодов. Но Ленина, или хотя бы советского идола «Ленина», нужно было повалить во что бы то ни стало — в эпоху первоначального накопления, как стали ее называть, пользуясь старой марксистской терминологией. Советский идол напоминал о милой сердцу многих советской эпохе, сам Ленин был символом упрямого стремления к справедливости, символом грозного союза угнетенного народа и одержимых интеллектуалов, он был опасен, он мозолил глаза… Оставалось одно — вычеркнуть Ленина из памяти народной. Российское телевидение по сей день со странной, на первый взгляд, гордостью любит демонстрировать несчастных тинэйджеров, которые в 15 лет не могут ответить на вопрос журналиста о том, кто такой Владимир Ильич Ленин. Но это явно тупиковый ход48. Именно сегодня Ленин возвращается к нам. Все указывает на то, что двадцать первый век даст нам новый виток осмысления ленинизма49.

45. Ленин умер, не дожив и до пятидесяти четырех лет, но ему усиленно приклеивался ярлык Дедушки. Папой должен был быть Иосиф Виссарионович.
46. Тот факт, что Владимира Ильича не миновала чаша сия, подтверждает интересная история, которую в журнале «Иностранная литература» рассказывает А. Блюм. В 1939 году этот журнал, тогда еще называвшийся «Интернациональной литературой», обратился к известным людям Запада с просьбой написать о Ленине в связи с пятнадцатилетием со дня его смерти (смерть Ленина отмечалась почти так же пышно, как день его рождения). Об этом попросили даже вульгарного комика Чаплина, известного своими социалистическими симпатиями, но он оказался «занят новым фильмом». В числе прочих откликнулся Генрих Манн. «Ленин, — писал он, — подобен великим воспитателям человечества всех времен. Все они учили народы властвовать, учили их познанию, всегда выбирая прогрессивнейший класс. Послушайте, что говорит об этом философ Фридрих Ницше, чья деятельность оборвалась в 1888 году. Вот его высказывание о рабочих. Оно предвосхищает большевизм: “О будущем рабочего. Рабочие должны чувствовать себя как солдаты. Гонорар, оклад, но не заработная плата! Никакой зависимости между оплатой и производительностью! Вместо этого нужно поставить индивидуум, в зависимости от его особенностей, в такие условия, чтобы он мог давать наивысшую производительность для своих возможностей. Рабочие должны жить когда-нибудь так, как сейчас живут буржуа; и при этом быть выше их, отличаться отсутствием потребностей. Быть высшей кастой значит быть беднее, но зато обладать властью”. Ленин, конечно, согласился бы с этими словами. Он признал бы, что сам начал воплощать их в жизнь и что их осуществление продолжается». Цитата из «реакционера» Ницше повергла в шок чиновников от литературы. «Редакция оказалась в затруднительном положении: — пишет Блюм, — с одной стороны — Генрих Манн, сотрудничеством с которым очень дорожил журнал, а с другой — сравнение Ленина с Ницше, который, в глазах тогдашнего агитпропа, являлся “идейным предшественником фашизма”, фигурой вообще табуированной». «Сейчас перед редакцией встал вопрос о необходимости в какой-то форме разъяснить Генриху Манну ошибочность его высказывания, написанного им к 15-летию со дня смерти В. И. Ленина», — отчитывался главный редактор журнала перед Отделом агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). История умалчивает о том, как воспринял писатель письмо с «разъяснениями», написанное в кондовом советском стиле.
47. Классический пример такого «верного ленинца» — хорошо известный в середине девяностых генерал Волкогонов. Всю свою жизнь этот человек паразитировал на Ленине. До «перестройки» он писал сомнительного качества хвалебные оды Вождю, а с «перестройкой» перестроился и сам, заполонив рынок не менее сомнительными книжонками, в которых обвинял Ленина во всех возможных грехах.
48. Сокровенную мечту новых хозяев жизни великолепно демонстрируют их шуты. В конце девяностых по российскому телевидению прошел примечательный сюжет. Сборище «художников» пожирало торт в виде тела Ленина в гробу, в натуральную величину. Художественная акция называлась «В XXI век без Ленина». Все это делалось с таким остервенением, что не оставалось сомнений: они были готовы сожрать и мавзолейную мумию, если бы им только позволили это сделать.
49. Великолепная работа Гейдара Джемаля так и называется: «Неоленинизм в XXI веке». Эта небольшая, газетного формата, статья стоит иных книг о Ленине.

results matching ""

    No results matching ""